Его слова звучали гараздо измученней, чем того требовала ситуация.
Это был голос изнуренного, но все еще мужчины. Казалось, он идет не из закоптившейся вытяжки, а из глубинны лет, из молодости, мечт, планов, амбиций. Продирается сквозь года разочарований, ссор, неистинных желаний и ложных целей. И чем ближе, тем обесточенней он вынимался из груди на стол. Вот, мол, чем располагаем на сегодня, а тебе все мало, чего тебе еще...
Про
соседку бабу Галю и ее мужа Васю слышала еще
от
своей бабули, которая с ними прожила бок о бок надцать лет.
Галя была вонью нашей лестничной клетки в прямом
смысле слова: аромат ее стряпни проникал в коридор, а гастрономическими талантами там не пахло.
Вася бил Галю.
А после, Галя выходила под дом, на скамейку, в лучших, что
у нее имелось нарядах. И главное - на каждом
пальце по золотому кольцу.
Бабуля так и говорила: "о Галю сегодня отметелили".
Галя, и вправду, была противной, когда я на время заехала в квартиру бабули - тетя Галя, так я ее звала, как говорила одна
дама, это я для моего внука бабушка, а для Вас - мадам. Так вот, тетя Галя сразу сообщила, что
сейчас моя очередь мыть лестничную клетку.
Действительно, порой ее
хочеться выпороть.
Бабуля
говорит, что Галя и Вася часто сканадлят, хотя лично мне слышать этого никогда не приходилось. Но у нас в семье говоривалось: "они прям, как Галя с Васей".
Потому, когда сквозь стены и детские воспоминания, услышала повышенные тона, меня
проняло неудержимое любопытство.
О чем можно ссориться все эти года?! Жизненный опыт
подсказывал, что тема особо не изменялась. И я отправилась к вытяжке подслушивать, в конце-концов, я была у себя дома.
- Ну, что тебе еще не хватает? Надцать лет! Надцать лет! Все,
что ты просишь - есть, а тебе все мало и мало, мало и мало...
Ее ответов не слышно, она, должно быть, сказала уже довольно.
Он называет это неисчестлимое "надцать" - перемноженную пустую сумму из ее и его годов, в которой застряла вся жизнь.
Его голос звучал гараздо измученней, чем того требовала ситация. Это были слова изнуренного, но все еще мужчины. Казалось, он идет не из закоптившейся вытяжки, а из глубинны лет, из молодости, мечт, планов, амбиций. Продирается сквозь года разочарований, ссор, неистинных желаний и ложных целей. И чем ближе, тем обесточенней он вынимался из груди на стол. Вот, мол, чем располагаем на сегодня, а тебе все мало, чего тебе еще...
Может, он любил ее и хотел сделать
счастливой. Может, думал, что делает ее счастливой. Может, был в чем-то грешен перед ней и откупался всю жизнь. Возможно, пытался обставить свою
приблудную душу импортными сервантами, выбирая из того, что предлалось, боясь
или даже не поняв, а чего же он хотел сам. И только странное послевкусие жизни, говорит, что чего-то в этом блюде не хватило. Преснова-то, как-то вышло.
Может, этот его крик адресован не ей, а кому-то внутри, кого он никак не мог
насытить. Потому, что так и не понял, что именно нужно для удовлетворения. Может быть… не
знаю…
Притихли. А воздухе висит масивная боль от раздирающей тоски, пропитанной
смирением и ощущением данности. Тихое горькое безразличие разрывающее легкие на куски.
Неужели, они вот так ссорились все эти года, снимая напряжение с
друг-друга от неудовлетворенности стихийным проживанием жизни.
Словно, зажевало пленку. Безликие голоса - реальные страхи.
Заплесневелое послевкусие от неудовлетворенной
жизни, которая осталась позади.
А завтра, Тетя Галя наденет
свой лучший наряд, нанижет на каждый палец по перстню, не как гордость, а как
утешение, и учтиво улыбаясь, ответит на мое приветствие.
Катя Ом
Комментарии