Последнее желание Помпеи

В мыслях вертится не сложная картинка с влюбленной парой из Помпеи в последний миг жизни, заставший их за занятием сексом. Знаю, море несчастья и страданий пережили люди за века, впрочем, и радостей, и удовольствий. И нет в драме этой пары больше драмы, чем в гибели других жителей Помпеи. В их смерти, столько же трагедии, сколько и в иных утратах. Но, душе статистика не указ:

обвившие друг-друга руки, в час нежной страсти, застывший порыв желания слиться, неудобно вывернутая наслаждением поза, —замерзшее в пламени, на века, удовольствие и боль, отразившиеся во мне трепетом и думами о бытие. Внутри пары услада и чувственное желание, а снаружи, открытые, сейчас, на обозрение всем, — умоляют дожить страсть за них, разрешиться трансом оргазма и рассыпаться мелким пеплом. И, одновременно, словно их вечная мечта и желание, загаданная в угодное к исполнению звезд время, — никогда не расставаться, слиться на века воедино, было услышано и, со свойственной богам иронией, исполнено слишком буквально, слишком дотошно. Быть может, по их вине и взорвался Везувий, что бы воплотить их мольбу оброненную и в момент страстного желания.

Глядя на пару, неловко за свою участь созерцателя, не их порыва тел и поз, а той нежности и трепета в этот момент, неловко быть свидетелем интимной близости душ, буд-то можешь спугнуть их случайным звуком и, тем самым, нарушить божественную откровенность сердец. Сознавали ли они свою погибель? Или, быть может, в тот самый миг, когда раздался страшный взрыв и шум, они, с пониманием ситуации, решили так закончить жизнь, и в секунду обменявшись взглядом согласия рванулись к друг-другу, а чувства страсти и бережливой нежности, это — переживания от сознания исхода. Или, возможно, их желание заглушило все признаки неминуемой гибели и они, в неведении принадлежащие друг-другу, в сгорающие секунды бытия, не успели даже испугаться жестокого вмешательства природы, породившей их с таким же азартом, не так давно.

Но, кажется, эти двое, похороненные самой страстью Земли извергшей из себя свое понимание хода жизни, — не умерли, они продолжают любить друг-друга, но уже в другом измерении, в измерении моих переживаний и переживаний тех, кто смог ощупать душой их драму, пронизанную чувственностью самой жизни. Потому что настоящие чувства, как рукописи,  не горят, и потому под тем же небом, что и в день их последнего горячего вдоха, они выглядят существующими, любящими, и желающими сквозь века и слои пепла Помпеи. 

Фото: фреска из Помпеи