К основному контенту

Белый холст снега

Он вышел впритык.
Его машина превратилась в замурованный подснежник, после ночного снегопада. Ждать убер нет времени: попутка, или метро.

И мысль пробежаться под морозец показалась игривой и дерзкой. Прыгая хоп, хоп, как великан, через снежные горы. Вскочил в укатывавшийся автобус. Громко крикнул «Спасибо!» за то, что подождали, оглядывается по сторонам. 

Запотевшие стекла очков. Метро. Приятно растворится среди чужих, потонувших в заботах: вместе и одновременно сам. Подплывая эскалатором все выше, узнал скрипку. 
Как любил он, в студенческие годы, слившись в пучине людей вдруг вспорхнуть душой от светлых мелодий.

Кто этот волшебник подземелья? 
Среди размытых намеков прохожих - силуэт  пестрой шапки с балабон, пухлые щеки, крупные очки. Школьник без апломба щекочет душу Паганини. 

Выловив в себе желание поблагодарить и поощрить мальчишку, остановился за спиной скрипача. Не спешно, без стыда как раньше, достал портмоне. В это время скользнул веселый голос с толпы:
 — Ха, клевый малый, на айфон, небось, собирает. 
Мальчишка, и вправду, не выглядел бедствующим и, вполне себе, наслаждался. 
Парень, вдруг, замер с двадцаткой в руке. Мурашки высыпались на кожу. 

Снял пароль. Хорошо: все синхронизировано. Развернулся, и аккуратно, неспешно, уложил телефон, как в колыбель, в чехол скрипки лежащий на полу. Смычок на секунду взвизгнул. И парень, уходя, подморгнул обалдевшим глазам.
Мурашки неистовали под пальто. 

Хоп, хоп, как великан, через снежные горы.

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

36 сюжетов от Жоржа Польти (1895)

Пусть об этом списке спорили и будут спорить великие мастера пера. Но он все равно, бодрит и восхищает. Тридцать шесть драматических ситуаций (фр. Les 36 situations dramatiques) — книга французского театроведа Жоржа Польти (1895), посвящённая доказательству того, что все драматические произведения основываются на какой-либо из тридцати шести сюжетных коллизий.  Мольба  Спасение  Месть, преследующая преступление 

10 произведений русской классики, которые любит Борис Акунин:

1. Лев ТОЛСТОЙ. «Хаджи-Мурат». 2. Лев ТОЛСТОЙ. «Война и мир». 3. Антон ЧЕХОВ. «Архиерей». 4. Федор ДОСТОЕВСКИЙ. «Идиот». 5. Антон ЧЕХОВ. «Моя жизнь».  6. Антон ЧЕХОВ. «Дуэль». 7. Лев ТОЛСТОЙ. «Смерть Ивана Ильича». 8. Михаил ЛЕРМОНТОВ. «Герой нашего времени». 9. Александр ПУШКИН. «Капитанская дочка». 10. Николай ЧЕРНЫШЕВСКИЙ. «Что делать?». Материал взят  тут

Когда мы были богами

Улочки Наполи играли с Мишель. Но мечтала она о обветшалой роскоши Гаваны. Наполи горячо обнял ее за плечи. Песчаные стены домов, с былым лоском; смуглые и буйные итальянцы, без смущения проезжающие на красный свет; узкие улицы, пахнущие мылом; окна,  не скромно выпячивают свой быт; простыни, летящие стаями над головой; шум детворы, и ощущение криминала за углом; все это, поселило смутное предчувствие Кубы. И Мишель прошептала: «боже мой, это и есть моя Куба». Решив не перечить миражу, взошедщем в расплавленном воздухе Италии, она встретилась с городом из другого полушария.  Пряный ром, малахитовый лайм, обязательные шляпы и полу-расстегнутые рубашки. Удушливый запах сигар. Одежда прилипает к телу. Высушенные солнцем и солью люди. Пение петухов. И перевязанное лентой Млечного пути перевернутое звездное небо. Лоскуты впечатлений, украденные с книг и кино, пропитались друг другом, и родили эклектику из зноя, алкоголя, жизни без амбиций, страсти и песен под укуле...