Какао. Ромашки. И кто-то третий.

Ей тогда было пятнадцать.

Она была, да и осталась, отчаянная, веселая, смелая. Как я знаю: да, потому что только такая могла так учудить такое.

Прицелилась, разогналась, и со всей дури, врезалась в Сашу на катке. Сашка нравился давно. Она и не заметила, как ее идея превратилась в холодный, пролетающий мимо ушей, воздух.

Парень растекся на льду и вставать не спешил: удачно приземлилась грудью на его руку. Рано развилась телом и быстро уловила его хрупкую мощь.

Разгорячёно дыша, сверкая глазами, предложила выпить какао.

С этого дня на каток они ходили вместе.
Саша был без ума от Ксюши. Она смеялась и трещала без умолку. Он дарил ей ромашки. Что могло быть прекрасней? Им оставалось только закончить школу, поступить в институт, пожениться и умереть в один день, наплодив сотни детей. Но именно это Набоков назвал бы пошлостью.

Ей нравился Саша. Ей нравились ромашки. А главное, ей нравились приключения. И потому, когда Саша познакомил ее с друзьями, среди которых был симпатичный мулат Женя — Ксю трещала резвей прежнего.

Не будучи бездушной и жестокой: она честно проплакала две ночи, поняв, что любит двоих. Горевала, что кроме ромашек ей хочется экзотика. И через три дня созналась. Потом плакал Саша.

 Женя не плакал. Он благородно переживал за Сашу. Она переживала за всех. Саша не хотел мешать. Ксюша не хотела… Короче, все в лучших традициях.

И вот, Ксю приглашает Женю и Сашу на какао-перемирье. Не важно, что подвигло ее на это решение: старшая сестра, голливудские фильмы или, упомянутая отчаянность, веселость и смелость. Как я знаю, что она такая? Да потому что только такая, могла этак вычудить.

И вот сидят втроем. Сербают какао. 

— Мальчики, я вот, что поняла… Вы мне оба нравитесь.

— Ксюша, —  не важно, кто кому нравиться. Мы решили —  наша дружба важнее.

Чуть ли не хором, решительно начали парни.

— Да, да, понимаю, это все прикольно.

— Так, что ты хочешь?

— Давайте по чесноку. У нас, ни у кого еще не было секса.

— Ээээээ...

— Ну, хорошо. Если у кого-то и был — тем лучше.

Покрасневшие уши Саши и смущенно опущенные глаза Жени, придали Ксюше уверенности.

— Ваша дружба важнее —не обсуждается. Но, я девственница. И хочу лишиться ее оригинально!  Понимаете? Вы, ничего, не подумайте. Но как, вам идея попробовать втроем?

— Ну, не знаю.

Пролепетал Женя, исподтишка смотря на реакцию Саши.

— Саша, — сказала Ксюша. —  Если ты против —  не буду уговаривать. Но только подумайте, как это будет круто! Какое это впечатление на всю жизнь. Ну кто еще, этим похвастаться может?—  глотнув какао, она начала вытаскивать из сумки журнальные вырезки.

— Я подготовилась. Вот позы,—временами это были просто зарисовки от руки.

— Ну, ты и озабоченная, —  осуждающее промямлил экс-бойфренд.

Ксю, многозначительно посмотрев на него продолжила:

— Ребята — это будет незабываемо. Мои родители уезжают завтра. Квартира наша. Вы посмотрите: может у Вас тоже идеи какие появятся.

Парни со стыдливым любопытством разворачивали картинки, и хихикали, показывая друг другу. Женя не выдержал:

— Ну даешь! 

— Саша ты сможешь достать презики у брата? Нам много понадобиться, у меня три уже есть. Читала: лучше запастись.

— Какая начитанная. —  Съязвил Саша.

— Саша, вы забьете на меня, ради вашей дружбы. Уважаю. Но, а мне что? Чем я виновата? Пусть это будет прощальный секс, как вон в прошлом сезоне, этих, помнишь?

— Ну ок, попробую стащить парочку. Но я еще подумаю.

— Аж, не вериться. Тогда завтра встречаемся после последнего занятия и сразу ко мне.

— Уроки делать, — хихикнул Женя.

— Хорошая идея, — подмигнула Ксю.

Хотелось спетлять с утра. Но все пришли в школу. Хотелось спетлять после уроков. Но, словно, случайно все оказались рядом пряча глаза от друг друга. Их выдавали Сашины уши. И только. 

И тут, по дороге со школы Женя выдает:

— Знаете, что…

И в эту минуту, всем вдруг подумалось: вот она — спасающая норма пресной жизни. Тут же ощутили ярость и злость разочарования. Все немо признались себе, чего хотят на самом деле. Это не было сексуальным возбуждением — это было любопытство, жажда приключений.  Не дозволенное, взрослое. Главное: мало кто, вообще, на это пойдет когда-либо. А они смогут. Они просто шли домой к Ксю.

И Женя продолжил:

— Знаете, что, — я стащил из дому шампанское. Все-таки, это нужно отметить!

И они впервые переглянулись, заговорчески, проказниками.